Санация в банкротстве: как ИИ поможет юристам в 2026

В России реабилитационные процедуры в банкротстве почти не живут: за последние пять лет их доля — менее 1,5%. На практике это означает простую вещь: как только у компании появляются признаки неплатежеспособности, юридическая траектория слишком часто ведет к ликвидации, а не к сохранению работающего бизнеса.

И вот на столе — законопроект, который предлагает новую внесудебную реабилитационную процедуру: санацию. Идея звучит разумно: меньше публичности, больше скорости, больше гибкости в реструктуризации. Но реальность, как обычно, в деталях: риски злоупотреблений, пробелы в регулировании и потенциальные конфликты интересов.

Для серии «Искусственный интеллект в праве и юридических технологиях» это особенно интересный кейс: именно такие «новые сложные процедуры» лучше всего показывают, где legaltech и ИИ дают не маркетинговый эффект, а измеримую пользу — в сроках, точности, контроле рисков и управляемости процесса.

Что предлагает новая санация: коротко и по делу

Санация задумана как внесудебная реструктуризация долга под управлением санатора, чтобы восстановить платежеспособность без возбуждения дела о банкротстве. Это попытка закрыть хроническую дыру российского банкротного права: отсутствие рабочих реабилитационных механизмов.

Ключевые параметры из законопроекта:

• Вводится решением участников должника при наличии признаков банкротства.
• Участники назначают санатора из числа аккредитованных арбитражных управляющих.
• Срок — до 18 месяцев (с возможным продлением на 6 месяцев по решению собрания кредиторов).
• Санатор за 45 дней готовит план санации.
• План должен быть утвержден собранием кредиторов.
• Если план не утвержден в течение 4 месяцев с введения санации — процедура прекращается.

Самая сильная идея — провести большую часть процесса конфиденциально и быстро, не превращая реструктуризацию в публичную историю с мгновенным «запахом банкротства» для контрагентов и банков.

Чем санация отличается от «классического» банкротства

Ответ: санация строится вокруг сделки (плана/соглашения) и управления, а не вокруг суда как “центра тяжести”. Суд появляется как механизм защиты — оспаривание ключевых решений возможно, но процедура не обязана с самого начала идти через судебную стадию.

Для бизнеса это важно: пока компания живет операционно (контракты, поставки, персонал), сохранение “работающего организма” часто ценнее, чем распродажа активов по частям.

Почему реформа выглядит логично — и почему юристы ей не доверяют

Санация логична как импортируемая практика, потому что за рубежом реабилитации реально используются. В исходном материале приводятся цифры, которые отрезвляют:

• Великобритания: реабилитационные процедуры применяются в 7–10% дел о банкротстве компаний.
• США: доля процедур по Главе 11 за последние пять лет — до 35%.

У России на этом фоне «менее 1,5%» выглядит не как особенность рынка, а как системная поломка.

Но и скепсис профессионального сообщества понятен. В законопроекте есть зоны, где злоупотребление — не баг, а ожидаемый сценарий, если не усилить предохранители.

Риск №1: кредиторы не контролируют вход в санацию

Ответ: если санацию вводят только участники должника, это легко превращается в инструмент затягивания.

Если кредиторы не могут реально влиять на решение «входим/не входим», процедура может стать «вежливой паузой» перед банкротством: время идет, активы могут выводиться, платежная дисциплина ухудшается, а кредиторы догоняют ситуацию постфактум.

Риск №2: требования кредиторов — в руках санатора

Ответ: если включение требований в реестр делает санатор, нужно железобетонное процессуальное регулирование и быстрый механизм обжалования.

В текущей конструкции решения по требованиям принимает санатор, а вот как именно устроены сроки, стандарты доказывания, взаимосвязь с дедлайном утверждения плана — описано недостаточно четко. А там, где “нечетко”, в банкротстве очень быстро появляется «творчество».

Риск №3: нет нормального «моста» в другие процедуры

Ответ: если санация прекращается, банкротство возбуждается по общим правилам — и это не всегда соответствует экономике кейса.

Отсутствие гибкого перехода создает странные стимулы: стороны могут играть на прекращение/перезапуск, а кредиторы не получают управляемого сценария “если план не взлетел, идем туда-то”.

Риск №4: cramdown заявлен, но контур защиты недоделан

Ответ: «судебное преодоление решения кредиторов» (cramdown) требует очень строгих правил, иначе это оружие против слабой стороны.

В законопроекте для финансового оздоровления предусматривается специальный порядок утверждения судом отклоненного плана. Для санации — в основном оспаривание “по общим основаниям”. Это дисбаланс: механизм сильный, а процессуальный “каркас” пока слабый.

Где ИИ дает практическую пользу: от мониторинга до контроля злоупотреблений

ИИ ценен не тем, что “пишет документы”, а тем, что держит процедуру в рамках: сроки, данные, доказательства, риски. Санация — как раз та история, где юркоманде нужно одновременно управлять информацией, дедлайнами и конфликтом интересов.

1) Мониторинг изменений и «перевод» законопроекта в чек-листы

Ответ: ИИ-системы могут автоматически превращать изменения в праве в понятные сценарии работы.

Как это выглядит в нормальной legal ops-практике:

• система отслеживает новые версии текста и выделяет изменения;
• формирует матрицу: статья → действие → срок → ответственный → доказательства;
• обновляет шаблоны внутренних регламентов и задач в трекере.

Для санации это критично из‑за жестких сроков 45 дней и 4 месяцев. Пропустили — потеряли процедуру (и репутацию).

2) Управление реестром требований: дедупликация, сверка, риск-скоринг

Ответ: ИИ помогает быстро приводить в порядок массив кредиторских данных и подсвечивать конфликтные требования.

Практический набор задач, которые автоматизируются лучше всего:

• извлечение данных из договоров, актов, счетов, переписки;
• сопоставление платежей и обязательств (где закрыто, где спорно);
• дедупликация требований аффилированных лиц и «двойных» заявлений;
• предварительная классификация: обеспеченные/необеспеченные, текущие/реестровые, спорные/бесспорные.

Это снижает вероятность ситуации, когда санатор (или должник) “случайно” трактует одно и то же обязательство в свою пользу.

3) Аналитика плана санации: реалистичность и проверка на «витринность»

Ответ: ИИ полезен как инструмент внутреннего due diligence плана: цифры должны сходиться, допущения — быть проверяемыми.

Что можно проверять полуавтоматически:

• соответствует ли план денежному потоку (cash-flow test);
• есть ли «дыру» между графиком реструктуризации и сезонностью бизнеса;
• не заложены ли в план нереалистичные продажи активов;
• кто выигрывает/проигрывает по классам кредиторов.

Я видел (и вы наверняка тоже), как красивые презентации реструктуризации разваливаются на первом же вопросе: «покажите исходные данные». ИИ дисциплинирует — потому что он требует структурированные входные данные и оставляет след.

4) Раннее выявление злоупотреблений: флаги для юристов и кредиторов

Ответ: можно заранее настроить “красные флажки”, типовые для предбанкротных историй.

Примеры флагов, уместных именно для санации:

• резкое изменение контрагентов за 3–6 месяцев до старта процедуры;
• рост платежей связанным лицам;
• переуступки, взаимозачеты и “странные” скидки;
• аномальные условия финансирования, которое потом претендует на приоритет.

ИИ здесь не судья и не следователь. Он — сигнализация, которая экономит время на поиске иголки в стоге документов.

Как юридической фирме или инхаусу подготовиться к санации уже сейчас

Готовиться стоит до того, как норма вступит в силу: выигрывают те, у кого процесс отлажен заранее. Декабрь 2025 — типичный сезон, когда компании подводят итоги года, пересматривают ковенанты и лимиты, а проблемы с ликвидностью всплывают максимально заметно.

Практический план на 30 дней

1. Соберите карту данных: где договоры, где платежи, где первичка, где переписка.
2. Опишите роли: кто будет владельцем реестра требований, кто — владельцем модели cash-flow, кто — владельцем коммуникаций с кредиторами.
3. Подготовьте «скелет» плана санации: типовые меры (продажа непрофильных активов, реструктуризация, операционные сокращения, новые деньги) + список доказательств для каждой меры.
4. Выберите legaltech-стек: DMS + извлечение данных + контроль версий + журнал решений.
5. Настройте дедлайны под ключевые сроки: 45 дней, 4 месяца, 18/24 месяца.

Что спросить у санатора (или у кандидата в санаторы)

• Как будет устроена работа с требованиями кредиторов: критерии, сроки, протоколирование?
• Как фиксируются решения и конфликты интересов?
• Какие данные нужны для плана и как они верифицируются?
• Как вы обеспечите «судебную устойчивость» ключевых действий?

Эти вопросы звучат скучно. Зато они спасают от ситуации, когда процедура превращается в спор о том, «кто что имел в виду».

Санация изменит практику — но только вместе с технологической дисциплиной

Санация в предлагаемом виде — это попытка развернуть российское банкротство лицом к сохранению бизнеса. Я за саму идею: внесудебная реструктуризация действительно может повысить долю реабилитаций, если ее правильно “заземлить” в процесс и контроль.

Но пробелы законопроекта создают риск, что санация станет не инструментом спасения, а инструментом отсрочки. И здесь ИИ и юридические технологии внезапно оказываются не «фишкой», а способом выстроить прозрачность: реестр, доказательства, сроки, логика плана, след решений.

Если вы работаете с проблемными активами, кредиторскими портфелями или инхаусом в бизнесе с долговой нагрузкой — сейчас хороший момент настроить процессы и инструменты. Санация, когда она заработает, будет требовать скорости. И вопрос на 2026 год звучит так: кто будет управлять процедурой — юристы и данные или хаос и переписка в почте?